«…и один среди всего поля». Повесть Льва Толстого «Хаджи-Мурат»

Последняя повесть Льва Толстого посвящена Хаджи-Мурату – одному из самых известных наибов Шамиля, который рассорился с ним, перешел на сторону русских и вскоре трагически погиб.

Писатель работал над произведением около девяти лет, с 1896 по 1904 год, и оно считается неоконченным. «Хаджи-Мурата» напечатали уже после смерти Толстого, в 1912 году, с большими цензурными сокращениями. Полностью произведение было напечатано только спустя полвека.

Молодой Толстой, пребывая на Кавказе, в декабре 1851 года писал своему брату Сергею, что Хаджи-Мурат, «первый лихач (джигит) и молодец во всей Чечне», совершил подлость. Через десятки лет Лев Николаевич глубоко ему сочувствовал. Он написал пронзительную, трагическую повесть, в которой Хаджи-Мурат представлен не предателем, а свободолюбивым горцем, очень одиноким и отчаявшимся. Он перешел на сторону русских, чтобы вызволить свою семью из плена Шамиля. Российское правительство долго ничего не предпринимало, хотя Хаджи-Мурат неустанно просил их о помощи и готов был отплатить своей службой. Тогда он принял решение действовать только вместе со своими верными мюридами. «Он решил, что надо бежать в горы и с преданными аварцами ворваться в Ведено и или умереть, или освободить семью. Выведет ли он семью назад к русским, или бежит с нею в Хунзах и будет бороться с Шамилем, – Хаджи-Мурат не решал».

Историки представляют Хаджи-Мурата человеком жестким, осторожным, недоверчивым, суровым, смелым. Хаджи-Мурат Льва Толстого часто улыбается. У него чистая, детская улыбка, он располагает к себе женщин и детей и по-мальчишески радуется подаренным часам. Хаджи-Мурат «достал из внутреннего, грудного кармана черкески брегет Воронцова, бережно прижал пружинку и, склонив голову набок, удерживая детскую улыбку, слушал. Часы прозвонили двенадцать ударов и четверть».

Лев Николаевич старался исторически достоверно представить своего героя. Однако важнее всего для автора было показать человека, которого даже смертью невозможно сломать. Он постепенно раскрывает перед читателем героя, будто снимая слой за слоем, погружает в его глубинные переживания и вызывает искреннее сочувствие. По Толстому, сила жизни – это единственный критерий правоты. Лев Николаевич сравнивает Хаджи-Мурата с репьем в поле: на черноземном пару, где нет ни единой зеленой травинки, ему попадается истерзанный репей – из трех отростков, один, черный от пыли, все равно остается живым, с живой сердцевиной. «Напомнил Хаджи-Мурата. Хочется написать. Отстаивает жизнь до последнего, и один среди всего поля, хоть как-нибудь, да отстоял ее».

Хаджи-Мурат и его мюриды не смогли отбиться от врагов. Примечательно, что шамильский наиб погибает от рук чеченцев, перешедших на сторону российского императора. Сам Хаджи-Мурат оказывается чуждым и чеченцам, и русским, олицетворяет Другого. Помимо верных аварцев, единственный его единомышленник – природа. После его смерти мы слышим пение птиц. «Соловьи, смолкнувшие во время стрельбы, опять защелкали, сперва один близко и потом другие на дальнем конце».