Многих ли писателей подлинно интересует мнение аудитории? Не похвалы, не сердечные восторги как таковые, а непредсказуемый, непричесанный комментарий?
Пожалуй, именно пятое заседание Писательского клуба наиболее четко соответствовало заявленной теме: это было обсуждение именно черновиков, работы in progress, еще не оформленной, не готовой к изданию. Владислав Отрошенко, лауреат премии «Ясная Поляна», автор как художественных произведений, так и исследований творчества Гоголя и Сухово-Кобылина, представил отрывок из нового большого произведения.
Роман, как представляется Отрошенко, требует преданности. Ты будешь думать о нем, занимаясь другими вещами. Представляя доклад на конференции, а тем более — слушая остальных докладчиков. Находясь в дороге. Или общаясь с аудиторией в музее.
Написание романа писатель сравнивает с хождением на лыжах. Сначала одна лыжа, потом другая. Шаг за шагом устанавливается темп. Скоро и никакой снег, пусть самый непролазный, будет нипочем. Как и всякий синдром белого листа.
По Отрошенко, изменять роману, работая над другими произведениями — опыт сомнительный. Написать параллельно рассказ — значит так или иначе отвлечься. Но отвлекаться писателю приходится. Например, чтобы заняться проектом по попытке восстановления утерянного продолжения «Мертвых душ» усилиями нейросети.
Представленный отрывок посвящен детству. И, кажется, нехарактерен для того романа, какой еще будет представлен: это скорее особый его эпизод, отхождение от чистого сюжета. Писатель отсылает тут к бергсоновскому длительному времени, ведущий подхватывает: по Сергею Шаргунову, мы вспоминаем детство вспышками, а не сквозным сюжетом. Это скорее пленительные образы-фотографии, чем связный нарратив.
Экшна в реальной жизни у нас, как правило, немного. Довлеют ощущения, чувства. «А не написать ли мне просто скучный роман про взросление?», задается вопросом Шаргунов. Убрать из текста движение ради движения, события ради событий. Впрочем, в романе Отрошенко сонм событий обещан: это только прочитанный отрывок посвящен сугубо мальчику и его детству.
Говоря об отсутствии в реальной жизни завязки и развязки, ведущий и гость отсылают к кино: вот там они есть, тогда как в литературе все сложнее. В действительности, утверждение спорное. Кино строго-повествовательное, мейнстримное навязывает жизни драматизацию, конфликтность. К счастью, не вся история кинематографа такова. Та же сложность касается реальности: технически, в любой жизни все же есть завязка и развязка — рождение и смерть. А в рассказываемых нами историях всегда есть рамка, начало и конец, будь они естественными или навязчиво-конфликтными.
Существует особый тип энергии, которая появляется в разговоре двух людей, которым в параллельной вселенной следовало бы вести совместный подкаст. Или обмениваться публичными письмами, как некогда делали Татьяна Толстая и Александр Тимофеевский. Между Сергеем Шаргуновым и Владиславом Отрошенко проходит нужное электричество, а остальное — прилагается. Можно заодно и увлечься отрывком из нового романа писателя. А можно, одновременно с этим, счесть его несколько избыточным, стилистически неровным, не дающим представления об общей картине романа. На то и сказанное ведущим еще на первой встрече: вся русская литература — черновик.
А о том, как писательская суть отражается в письмах к любимым, можно подумать вместе уже скоро: уже в среду 17 июня — новое заседание с Еленой Щаповой де Карли в качестве гостьи!
Автор статьи Юрий Кунгуров
Фото: Александр Зенкин