Клуб «Черновик» возвращается после небольшого перерыва! Мы успели соскучиться по ироничным и вдумчивым беседам в Ампирном зале Музея Толстого: и вот уже завтра, 7 июня — встреча с Дмитрием Даниловым! А в её предвкушении вспоминаем предыдущее заседание — во всех отношениях самое неожиданное.

Изначально запланированная гостья Елена Щапова де Карли, муза Эдуарда Лимонова, ещё посетит клуб осенью. Гостем-сюрпризом стал Даниил Духовской, литературный секретарь писателя, человек его ближайшего круга. Не-явление Щаповой выглядело как штрих вечного сотворения реального и вымышленного в прозе Лимонова: подобные эпизоды появлялись в его текстах, в частности, когда Елена должна была встретиться с Сальвадором Дали, но заболела. Духовской со знанием дела замечает: «Принцесса с хрупким здоровьем, что вы хотите».

Чему научился, что унаследовал Даниил Духовской у Лимонова?  Как ни странно — определённый тип деликатности. Хотя со стороны может показаться иначе, да и гость не отрицает, что в государственные тайны Лимонова посвящать было бы опрометчиво: узнай он сегодня о секретной операции, завтра она стала бы публичной. И всё же самые откровенные, неприглядные вещи, касающиеся близких, оставались в слепой зоне его текстов. Поэтому в книге воспоминаний, над которой Духовской сейчас работает, рассказано далеко не всё о Лимонове и всех-всех-всех: только фрагменты, лишь то, что, по мнению автора, заслуживает внимания.

Не скучноват ли этот текст? Не слишком ли много «я»? Такими вопросами задаётся ведущий клуба Сергей Шаргунов, послушав фрагмент. Можно парировать, что эти же вопросы легко экстраполируются на творчество Лимонова, да и не только на него, а на любые тексты, неприкрыто отсылающие не просто к собственной жизни писателей, но к их личности — от Довлатова до автофикшна. Нас смущает в первую очередь не нарциссизм иных писателей, он-то естественен — прислушиваясь к другим голосам, мы чаще всего тоже изучаем свой собственный. Самовлюблённость пишущего — иногда способ быть честным.

Совсем другой вопрос — насколько интересен этот человек, богат ли его внутренний мир, и способен ли он сообщить через «я» о глобальном и общечеловеческом. Духовской рассказывает, что в нынешнем году готовится к выпуску двухтомник ранних вещей Лимонова: неопубликованные прежде прозаические произведения, письма, которые могут перевернуть представление о Лимонове периода до «Эдички». Интерес этих опусов для поклонников писателя вопросов не вызывает, а вот для читателей со спокойным интересом, думается, это будет особо нарциссичный эпизод литературной биографии писателя. «Весь знакомый нам набор подросткового сентиментализма», предсказывает Шаргунов.

Завораживают ли нас писатели и писательницы? Безусловно. Столь же ли интересны их друзья, любовники и любовницы, близкие и побывавшие рядом, свидетели века и натуры? Даниил Духовской с прозой о Лимонове и его времени может смущать литературно: возможно, дело лишь в этом фрагменте, и полный текст даст иное представление. Но как гость он, аристистично изображающий Эдуарда Вениаминовича с его эксцентричными придыханиями — находка. Этот вывод витает над всеми заседаниями клуба, и кажется нам оптимистичным: уровень текстов из закромов авторов важен, но первостепенны — личности, люди и их загадки. Мы видим их фрагментами, в них, подобно литературным черновикам, остаются лакуны, неизведанные острова.

Текст: Юрий Кунгуров

Фото: Александр Зенкин