Дорогие друзья! Предлагаем вашему вниманию специальную подборку зимних и новогодних стихотворений наших студийцев, подготовленную автором и ведущим Студии Александром Переверзиным. Ждем вас на ближайшем круговом семинаре Поэтической студии 16 января!
«Студия на Пятницкой существует с марта прошлого года, но за это время у нас сложился костяк из начинающих и опытных авторов. Связывает их не общая эстетическая программа, а искренняя и глубокая увлечённость поэзией. У каждого из студийцев свой литературный опыт, свои поэтические ориентиры, свои художественные принципы. В этой подборке мы представляем стихи участников студии, объединённые темой Нового года, Рождества и зимы. Что такое зимние праздники для поэта? Это вид с балкона новочеркасской малосемейки и взгляд на промёрзший ларёк на Хлебозаводской. Это Рождество на ресницах тайного Санты и снег, который хочется набить в карманы. Это Новый год, который «не более, чем дата» и тихий плач ночной продавщицы. Перед читателем — карта личных зим, составленная из топонимов любви, потерь, иронии, ностальгии и надежды, что «свет начальный не будет поглощён тьмой».
Александр Переверзин
Мария Тухватулина
* * *
Когда уже не веришь в волшебство,
То Новый год — не более, чем дата.
Когда же ты отыщешь праздник свой
В сугробе из лежалых комьев ваты —
От зайца шоколадный Дед Мороз,
Колючий свитер, связанный бабулей?
Как будто в сказку верили всерьез,
А нас потом жестоко обманули.
Развешанной по дому мишуре
Не заслонить того, что пред глазами.
Смолистой ветке, рыжей кожуре,
Словам, которых снова не сказали,
Дано украсить, но не починить
Реальность, раздербаненное сердце,
Но меж времён протянутую нить
Нащупать — как у печки отогреться.
* * *
Я хочу быть ёлочной игрушкой.
Например, стеклянной балериной,
Звёздочкой, венчающей макушку,
Тонкой свечкой в каплях стеарина.
Неживой для первого лишь взгляда,
Огоньком внутри прозрачной льдинки.
Разобьюсь — жалеть меня не надо:
Краше принесешь в Сочельник с рынка.
Утешать замешкавших в дороге
Переблеском лампочек гирлянды.
Чтоб, любуясь, душу бы не трогал
Пальцами никто. Ну ладно, ладно.
Разноцветный дождик, комья ваты.
В зале и тепло, и так красиво.
Я теперь ни в чём не виновата
И других за всё, за всё простила.
Анна Кузнецова
колонизаторы и просветители
в детстве
под окна новочеркасских малосемеек
привозили фильм про Иисуса
не помню сюжет
но сам ритуал: вечер большая машина
простынка распята скелет
детской площадки
наполнен людьми
— мама, там даже
не нужен билет!
в динамик гласили
сходитесь
смотрите
за так
не отпустила
я тайно полузаконно
смотрела с балкона
экран загораживал бок
тень соседней многоэтажки
слышно было неважно
кто что говорит
(это бог?)
кроме религии
с таким ажиотажем
ходили брать воду
в дни отключения вод
а здесь ещё
книгу с цветным картинками,
давали всем кто берёт
вот и теперь
на каждой половине каждого слова
проходит черта
падает тень
это бог?
Яна Савицкая
* * *
Какие-то дремучие заметки
про то, как ровно выпадает снег,
и как он странно лёг,
что хочется ботинком
всё истоптать,
и всё измять, как в детстве,
и разбросать, и лечь в него, как если
ты для того и вышел —
снег в карманы
себе набить.
Как не бывает рано,
так поздно не бывает,
но бывает
пора домой.
Серьёзный человек
катается на санках, и собака
катается по снегу, и вороны
взлетают с криком, кружатся, обратно
летят на сосны,
и не видеть сложно
и думать не легко.
А что легко —
всё, что теперь так правильно легло
и знает место,
и неслышно дремлет,
и двор объемлет.
* * *
Есть виноград, ходить под виноградом
и, майки отлепив от живота,
гонять горячий воздух для прохлады
туда-сюда.
Зима сырая, мне легко представить
жару, армянок в хлопке, белый цвет,
как темнобровый мальчик в мяч играет
и спит в обед,
и как фруктовый лёд течет по пальцам
и капает на пыльный тротуар.
Под фейерверки просто засыпается:
хлопок, удар
и ничего не стало, лишь гирляндочки
бегут под потолком легко по линии,
цветастые пучки, кружочки, лампочки
и всё малиново
и жёлто… В одеяле солнце путалось,
закатываясь за хребты.
Армянские собаки поукутались
в свои хвосты,
пока хозяева настраивали голос
и звёзды становились острыми.
А что зима? На скатерти распалась,
на простыни.
Ану Костя
* * *
Москва приветствовала меня
не лирикой,
а русским роком.
Прошептала про себя:
«Говори и показывай».
Мороз обжигает щёки.
Ну когда ты был таким
Сильным, особенно
В декабре в Москве!
Мне вспомнилась
Зима в Улан-Баторе,
Где не нужно
Говорить и показывать,
Потому что замерзают
Ресницы,
Будто на них
Тайный Санта
Высыпал тайные снежинки.
* * *
Женщина, зачем вы
собираете снег?
Разве, кроме
свежевыпавшего снега,
на свете не осталось
ничего
непорочно чистого?
Дмитрий Доронин
Тело зимы
О сколько прекрасных подушечек
Ложбиночек ямочек мушечек —
Твоё безодежное тело
И снежное бело
Кожа как клей с сосочками —
Кун-горностай следочками
Маленькими испишет
В поисках мыши
В ветках тепло стынет
Чтобы выступил иней
И налился чтобы
Снегирь красным зобом
И заскользит словно бы
Лыжник толчками ровными
И проведёт полосы
В твои чёрные волосы
Ветка в вазе
От сухой ветки тень на стене —
Коричневые семена
Не шуршат, не шевелятся —
В комнате не
движется ветер. Тишь.
Стена.
Вот
ступает на дерево, за окном
Воздух ступнёй.
За собою несёт
плащ —
плотным сукном —
Разостлал над землёй.
Дерево гнётся,
видит: под ним —
Только снег и земля.
Сверху застывший сияет блин,
Снег зеленя.
Фёдор Репейников
* * *
Внутри хлопушек пустота
рязанской хохотушки,
два серпантиновых кольца
снежинки и зверюшки.
Их ветер схватит в хоровод,
затопчет в черной жиже…
Хотели праздника – так вот
как выглядит он ближе.
Сало
Купил синицам сало несолёное
кусочками нарезал разложил
но сало склевали вороны
как я на них вопил
стыдно стало потом
что пожалел воронам сала
завтра пойду в сельпо
на всех куплю полкилограмма
* * *
Как тихо плакала ночная продавщица
в ларьке на улице Хлебозаводской,
умученная хлебом как горчицей,
укутанная снегом как известкой.
А за окном — лишь пять коньячных звёзд,
завернутых в газетную программку.
И вечно уходящий спозаранку
автобус «Проходная — город Плёс».
* * *
Мир на ножках стоит спичечных
ты чирикнешь и он зашуршит
превратится в шар электрический —
синий с проседью лазурит
потому и хожу на цыпочках
по знакомым с Москвы ступеням
эскалатора книжно-открыточной
станции «Библиотека времени»
чтоб дрожащее равновесие
не спугнуть — не сломать нечаянно
хорошо чтобы было — весело
в кондоминимумах хрустальных
Ирина Фуфаева
Коптево зима
Таджик с оранжевой лопатой
здесь как охотник на снегу,
проворным жэковским солдатом
бежит сквозь русскую пургу.
Глотает пар, как водку с перцем,
На люке топчется сизарь,
Крылами хлопает — погреться,
Как кучер варежками встарь.
Здесь по району в телогрейке
снует морозец шебутной,
забыл перину на скамейке —
нет лучше Коптева зимой.
На пенсии после пробега
покрышки сон травы хранят,
взирает строго из-под снега
суровый маленький отряд.
Огни цветные здесь блистают,
Витрины дразнят шаурмой,
в Магнит тропа не зарастает —
нет лучше Коптева зимой.
Переливающейся синим
районной маленькой души,
корпускулы души России,
металл времен, не сокруши.
Ивантеевка зима
Ну вот, взялась за ум природа.
Простая русская зима
накрыла рытвины, разводы
и ФУБРа жёлтые дома.
Ноябрь не успел замучать,
екатерининский палач.
Щекочет ноздри дым летучий
и ивантеевский калач.
И, припорошенные снегом,
расставив круглые бока
как прыгуны перед разбегом,
покрышки строем ждут свистка
* * *
Таких сверкающих снегов
Такого инея на ветках
всеослепляющего света
С таких небес — поверх мешков,
Помойку нашу обметавших
(Забил на вывоз местный ЖЭК),
Поверх до лета в спячку впавших
Машин — не видел человек
Лишь в утреннем броске случайном
К армянам в лавку за хурмой
Мне показали свет начальный,
что поглощён не будет тьмой
Елизавета Собачкина
* * *
Ночь поздняя бессонная
Ночь длинная бездонная
Я лягу мультики смотреть
Мне будет тихий голос петь
Ждать безнадежно синий свет
Но надо спать велосипед
Еще полгода не достать
Но через силу надо спать
На точки светлые смотрю
Они подобны кораблю
Но гаснут окна все в снегу
И не заплакать не могу
Максим Глазун
* * *
*
снежинки искры
длительностью ожога
отличаются
кажутся рябью в глазах
помехи на дороге
*
паутина в окошке
ловись большая
снежинки клюют на свет
редкая муха
ждёт русской весны
*
под душами фонарей
снежинки летят вверх
а время назад
последние дети лепят
горбатых отцов
*
снежинки дело
да нелёгкое
далеко идущие
планы облаков
меняются на ходу
* * *
хлопоты снежинок
белее белого
лопаты дворников
ковши коммунальщиков
возвращают серость
опасения сосулек
быть значит быть сбитым
уплотнения на карте
набившиеся в сугробы
неуникальны
когда умирает массовка
не плачут
Вера Борисова
* * *
Запечатлелись ели
С дремотной синевой,
Роскошные, темнели,
Качали головой.
Дорога ускользала
То в сторону, то вниз,
И, как из кинозала,
Смотрела я на них.
В автобусе уютно,
И тихо, и темно.
Жизнь, ты сиюминутна,
Всё поменялось, но!
В разгар другой недели
Вдруг вспомнится о том,
Как величавы ели
Над белым полотном.
* * *
На блюдце январского неба
Дымится мороз-кипяток.
На улицу вырваться мне бы
И сделать хотя бы глоток.
Глоток обжигающе свежий,
Как тысяча мятных конфет!
И солнце несмелое брезжит —
От юного года привет.
* * *
Нахохлились пятиэтажки
Под низким небом января,
Подъездов снежные фуражки
Надвинув на крылечки в ряд.
По краю жмурятся исправно
Огни гирлянд с AliExpress.
Райончик спальный спит так славно,
Как будто нет печалей здесь.
Наталья Синицына
* * *
время кормить снегирей
шустрых синиц коростелей
радоваться зиме
тем кто не улетели
время писать дневники
мерить судьбы опечатки
близится эпилог
кончились игры в прятки
время творить добро
щедро и неуместно
время прибрать гнездо
расположиться в кресле
стопкой разумных книг измерять расстоянья
от слепоты курей
до осьминога знанья
в пальцы забрав вихры
в эго узнать балбеса
и сочинять стихи
лучше чем просто пьесы
запахи ощутить
снежных лесов
метелей
и перестать спешить
новое время
Александр Люкшин
* * *
через тоннель летит «трёхсотый»
и разгоняет ночи тьму.
метели кружат над дорогой,
хватая нас по одному.
сигналят ангелу таксисты,
парящему настороже.
какой сегодня день — лет триста
я вспомнить не могу уже.
снег ослепителен и колок,
он в поднебесье строит храм.
вот здесь — «художников посёлок».
кинотеатр «юность» — там.
и наши сны застыли между,
светясь, подобно хрусталю.
жизнь обняла меня, но прежде
я триста раз сказал: «люблю».
Ольга Кручинина
* * *
А снега ни в одном глазу,
И ты скучаешь декабристо.
(Осиротелым будет звук
Без белых клавиш пианиста.)
Глядишь в кромешное ничто,
Не различая силуэты.
И нет уверенности в том,
Что за стеклом твоя планета.
И доверяя лишь глазам
Ты черноту берешь на веру.
(Нет для вещей надёжней меры
Чем, разумеется, ты сам)
Чай заливая кипятком,
Мешая ложечкой чаинки
Уверовать, что этот дом
В кромешном космосе крупинка.
Но утром снег укроет грязь,
Дорожку, гаражи за домом.
Мир побелеет, становясь
Не космосом, но космодромом.
Виктория Гончарова
* * *
На новой кухне сажусь гадать
Могу ли выбраться через окно,
Разбив его?
Не глядя, и не дыша — бежать
До моего родного, до своего
Города.
Где в парке нашем нежно горят огни.
В кофейне, на входе, зефир продают
И чай.
Такой аромат в Москве не найти.
Печаль.
В памяти стали стираться дорожки в дом,
Каштановые аллеи, скрипучие тополя,
И ураганы, ревущие за окном,
Не пожалевшие ни ели, ни фонаря.
Дерево-исполин свалено ветром вниз,
Новая плитка треснула, поднялась.
Комья земли сыпались на карниз,
Иглами хвоя мимо людей неслась.
Ель упокоилась веточками в руках,
Жизнь отдала рабочим с большой пилой,
Если сбегу до прошлого января,
Можно на день прилягу на снег
с тобой?
Пётр Крючков
вонзится молния в кору
вползёт за оболонь
прошепчет ёлочка умру
в прилипшую ладонь
течёт живица я горю лизни пожуй смолу
возьми меня возьми молю
к салатному столу
ты пилишь хвою не бревно
ну всё неси домой
идём пока в глазах темно
хоть выколи иглой
плевать хотела на котов
я пламя я хрусталь
раскину лапки ты готовь
подарки на алтарь
и принеси к моей ноге
(пока я вся горю)
орех в шафрановой фольге
подобный янтарю
останусь милый навсегда
привязанной к ведру
проходят новые года
и это не к добру
вот март ложится под сукно
апрель ведет коня
и смотрит каплями в окно
на голую меня
Ксения Правикова
* * *
на праздничной ёлке гирлянда «роса»
стеклянным зверятам читает нотации:
не надо, не надо гирлянду кусать,
не надо за провод хвататься.
а также прошу не качаться на мне,
и, правда, не стоит облизывать лампочки…
зверята задумались, и в тишине
спросила медведица в шапочке:
а что тогда можно, позвольте узнать?
туда нам нельзя и сюда не положено…
гирлянда сказала: в лучах танцевать,
сиять и светиться — можно!