Обычная версия сайта
Размер шрифта A A A
Цветовая схема

Из еврейской народной поэзии

15 марта (четверг), 19:30 Государственный музей Л.Н. Толстого (ГМТ). Литературная экспозиция на Пречистенке

Цикл вечеров «Музыка в доме Толстого»

Д. Шостакович

«Из еврейской народной поэзии»


Шостакович.jpg


Исполнители:

Рената МУСТАФИНА (меццо-сопрано),
Мария БАТОВА (сопрано),
Михаил АНДЗЕЛЕВИЧ (тенор)
Ольга МАКАРОВА (фортепиано)



Дмитрий Шостакович. Вокальные циклы «Из еврейской народной поэзии» для сопрано, контральто, тенора и фортепиано, соч. 79 (1948), «Сатиры (Картинки прошлого)» для голоса и фортепиано на стихи Саши Чёрного, соч. 109 (1960).

 

В программе

 

Дмитрий Шостакович/ Dmitri Shostakovich. «Из еврейской народной поэзии» для сопрано, контральто, тенора и фортепиано, соч. 79 (1948, премьера 15 января 1955)/ From Jewish Folk Poetry, Op. 79.

 

  1. Плач об умершем младенце – исп. Мария Батова, Рената Мустафина.
  2. Заботливая мама и тетя – исп. Мария Батова, Рената Мустафина.
  3. Колыбельная – исп. Рената Мустафина.
  4. Перед долгой разлукой – исп. Мария Батова, Михаил Андзелевич.
  5. Предостережение – исп. Мария Батова.
  6. Брошенный отец – исп. Рената Мустафина, Михаил Андзелевич.
  7. Песня о нужде – исп. Михаил Андзелевич.
  8. Зима - исп. Мария Батова, Рената Мустафина, Михаил Андзелевич.
  9. Хорошая жизнь - исп. Михаил Андзелевич.
  10. Песня девушки – исп. Мария Батова.
  11. Счастье – исп. Мария Батова, Рената Мустафина, Михаил Андзелевич.

Партия фортепиано – Ольга Макарова.

 

«Сатиры (Картинки прошлого)» для голоса и фортепиано на стихи Саши Чёрного, соч. 109 (1960)/ Satires, Op. 109.

  1. Критику - исп. Михаил Андзелевич.
  2. Пробуждение весны - исп. Мария Батова.
  3. Потомки – исп. Мария Батова.
  4. Недоразумение - исп. Михаил Андзелевич.
  5. Крейцерова соната – исп. Мария Батова.
    Партия фортепиано – Ольга Макарова.


«Вся народная музыка прекрасна, но… еврейская — уникальна»


«Многие из моих вещей отражают впечатления от еврейской музыки. Это не чисто музыкальная, но также и моральная проблема. Я часто проверяю человека по его отношению к евреям. В наше время ни один человек с претензией на порядочность не имеет права быть антисемитом. Все это кажется настолько очевидным, что не нуждается в доказательствах, но я вынужден был отстаивать эту точку зрения по крайней мере в течение тридцати лет».  

 Д. Шостакович.

 

Дмитрий Шостакович. «Из еврейской народной поэзии»

From Jewish Folk Poetry, Op. 79

Вокальный цикл

История создания

1948 год стал очень тяжелым для Шостаковича. В феврале вышло печально знаменитое Постановление ЦК ВКП(б), в котором его творчество шельмовалось, объявлялось антинародным. Вместе с другими наиболее талантливыми композиторами страны Шостакович был предан анафеме на Первом Всесоюзном съезде композиторов. Ему пришлось публично каяться в якобы совершенных ошибках. Музыка его была, по существу, запрещена. Для заработка и творческой реабилитации он работал над музыкой к кинофильму «Молодая гвардия». Но душа требовала иного. Летом, когда семья жила в дачном поселке Комарово под Ленинградом, внимание композитора привлек сборник стихов «Еврейские народные песни» в пристанционном газетном ларьке. Стихи заинтересовали его. Возник замысел вокального цикла. Еврейский фольклор давно привлекал к себе внимание композитора, но, возможно, сыграла свою роль и начинавшаяся кампания «борьбы с космополитизмом».

Работа над циклом шла очень активно — осенью он был закончен. Рукопись датируется октябрем 1948 года. Разумеется, об исполнении нечего было и думать. Музыка на несколько лет «легла в стол»; ее премьера состоялась лишь 15 января 1955 года. «Из еврейской народной поэзии» (ор. 79) — не романсы, не песни в обычном понимании. Одиннадцать номеров цикла это живые драматические сценки в традициях Мусоргского. Шостакович не пользовался фольклорными источниками, однако музыка пронизана характерными еврейскими интонациями, как собственно вокальными, так и речевыми.


Музыка

Цикл делится на две неравные части: восемь номеров используют тексты, посвященные дореволюционному быту, последние три — «счастливой свободной жизни в советской стране». Соответственно меняется и музыкальный язык: в первой части преобладают выразительные, часто опирающиеся на еврейский фольклор речитативные интонации, тогда как во второй звучат нарочито оптимистичные мелодии, близкие массовым песням.

Цикл открывается «Плачем об умершем младенце» — скорбным диалогом двух женщин, основанном на выразительной интонации стона. №2, «Заботливые мама и тетя» — песня-прибаутка, отличающаяся мягким юмором и несколько осветляющая колорит «Колыбельная» (№3) снова трагична. Это монолог матери, вырастающий из интонации баюкания, но постепенно переходящий в речитативно-декламационный. №6, «Брошенный отец», — душераздирающая сцена, в которой интонациям отца, полным отчаяния, противопоставлены презрительные бездушные ответы дочери. Завершается она монотонным, полным безнадежности повторением одного и того же мотива («Вернись ко мне...»). №7, «Песня о нужде», парадоксально воплощенная в хмельной плясовой, заставляющей вспомнить Мусоргского, приводит к кульминации цикла. Это №8, «Зима», — терцет, приближающийся к оперному ансамблю по силе выражения, подводящий итог трагического раздела цикла.                           

Л. Михеева.


«Сатиры» для голоса и фортепиано на стихи Саши Черного

Satires, Op. 109

 

История создания

Шостаковича всегда влекло к сатире, гротеску. Такова его первая, юношеская опера «Нос» по повести Гоголя. Ярко сатирические страницы есть и во второй опере, «Леди Макбет Мценского уезда». Затем композитор вновь обратился к Гоголю, когда во время эвакуации в Куйбышев начал писать оперу «Игроки», но не закончил ее. Потом наступил долгий перерыв, когда на первый план окончательно вышли произведения трагические, посвященные судьбам мира и человечества.

Весной 1960 года на глаза Шостаковичу попался томик стихов Саши Черного. Этот достаточно известный в начале XX века поэт (настоящее имя Александр Михайлович Гликберг, 1880—1932) сотрудничал во многих журналах, публиковал дерзкие политические сатиры. Две из них даже послужили поводом для запрещения журнала «Зритель», в котором они были опубликованы. После 1917 года поэт эмигрировал, долгое время его имя оставалось забытым. И вот, наконец, сборник стихов.

Заинтересованный Шостакович тут же, во время чтения, стал делать пометки, отбирая тексты для будущего цикла. Их оказалось пять — «Критику», «Пробуждение весны», «Потомки», «Недоразумение» и «Крейцерова соната». В течение нескольких дней цикл, названный «Сатирами», был написан (закончен 18 июня 1960 года) и получил порядковый номер ор. 109. Во избежание неприятностей цензурного плана Шостакович сделал подзаголовок «Картинки прошлого». Первое исполнение «Сатир» состоялось в Малом зале Московской консерватории 21 февраля 1961 года.


Музыка

Лаконичные, отмеченные типическими чертами творчества Шостаковича, «Сатиры» отличаются и специфическими приемами, усиливающими иронический характер произведения. Так, название каждою номера включено в вокальную партию: певец объявляет, что сейчас будет петь. Комизм усиливается и повторением отдельных слов, и стилизацией.

В №2, «Пробуждении весны», фортепианное сопровождение основано на заимствовании из романса Рахманинова «Вешние воды» его бурного, передающего весенний разлив вод аккомпанементом, который, однако, у Шостаковича лишается рахманиновской полнозвучности, становится нарочито элементарным, графически четким. №3, «Потомки», — примитивный шарманочный вальс. В №4, «Недоразумение», «поэтесса бальзаковских лет» поет свои стихи на мелодию в духе салонного романса, банального, но с претензией на изысканность. №5, «Крейцерова соната», начинается имитацией скрипичного соло, после чего звучит начало оркестрового сопровождения арии Ленского «Куда, куда вы удалились», а музыкальная характеристика прачки Феклы выдержана в простонародном стиле.  

Л. Михеева


Еврейский Шостакович

[…] «Мои родители считали антисемитизм постыдным пережитком, — говорил Шостакович, — и в этом смысле мне было дано исключительное воспитание. В юности я столкнулся с антисемитизмом среди сверстников, которые считали, что евреи получают некоторые преимущества. Они не помнили о погромах, гетто и процентной норме. В те времена насмехаться над евреями считалось почти что хорошим тоном. Это была своего рода оппозиция властям».

После революции власть в Питере возглавлял Зиновьев, и кроме него в верхнем эшелоне евреев было предостаточно. Но перед войной подружились с Германией, и стало ухудшаться отношение к евреям. «Евреи оказались самым преследуемым и беззащитным народом Европы, — говорил композитор. — Это был возврат к Средневековью. Евреи стали для меня своего рода символом. В них сосредоточилась вся беззащитность человечества».

Может быть, в этой беззащитности все дело. Впервые еврейская тема появилась у Шостаковича в 1944-м, в трио «Памяти Соллертинского». Ближайший друг композитора, ушедший совсем молодым выдающийся музыковед Иван Иванович Соллертинский, не был евреем, но именно еврейская танцевальная тема, подсказанная художником Гершовым и преображенная в крик от боли, стала главной в сочинении. Почему?

«Если говорить о музыкальных впечатлениях, то самое сильное произвела на меня еврейская народная музыка. Я не устаю восхищаться ею, ее многогранностью: она может казаться радостной, будучи трагичной. Почти всегда в ней — смех сквозь слезы. Это качество еврейской народной музыки близко моему пониманию того, какой должна быть музыка вообще. В ней всегда должны присутствовать два слоя».

Четвертый квартет, памяти художника Вильямса, тоже нееврея, — и снова еврейская тема как символ трагедии. 13 января 1948-го в ЦК ВКП (б) состоялось собрание деятелей музыкальной культуры, на котором Шостаковича объявили формалистом. Ему предстояло покаяние в содеянной 8-й симфонии — может быть, лучшем сочинении о войне. В тот же день пришло известие из Минска о смерти Михоэлса. Не было никаких сомнений в убийстве. Шостакович пришел в дом к дочери Михоэлса Тале и ее мужу, композитору Вайнбергу (в 1943 году Дмитрий Дмитриевич помог им переехать из Ташкента в Москву), обнял их и сказал: «Как я ему завидую!» В это время он работал над скрипичным концертом. Думаю, что именно тогда в нем появилась еврейская тема.

Летом 1948-го Шостакович случайно наткнулся на сборник еврейских стихов — и возник цикл «Из еврейской народной поэзии». Первые песни — чистый фольклор, в финале совершенный гротеск: жена еврейского сапожника поет о том, как хорошо живется в Стране советской: «Врачами стали наши сыновья! Звезда горит над нашей головой!» В 1948-м о премьере любого сочинения не то что со словом «еврейский», но даже с соответствующей интонацией и думать было нечего, — 4-й квартет и скрипичный концерт тоже прозвучали публично лишь после смерти вождя. А в 1955-м, когда цикл прозвучал в Малом зале консерватории, уже были пережиты и «дело врачей», и сакральное избавление — смерть Сталина. И сыновья— врачи, и горящая над головой звезда (со сколькими лучами?), и мощные, резкие аккорды фортепьяно, на котором играл автор, — все это произвело эффект невероятный.

Дальше все шло по нарастающей: 20 последних лет жизни Шостаковича — эпоха сплошного лицемерия в публичной ее части и колоссального творческого подъема в музыке. Одна из кульминаций — 8-й квартет. Подзаголовок: «Памяти жертв фашизма и войны» (без привязки к нацио­нальности!), повод — насильственный загон в КПСС. В письмах квартет назван реквиемом самому себе. Весь опус соткан из автоцитат, главная — еврейская тема из трио. А при этом считается, что главная еврейская работа Шостаковича — 13-я симфония. Точнее, ее первая часть — «Бабий Яр». Но там как раз — ни подтекста, ни двойного дна. Открытая декларация словами Евтушенко: «Для всех антисемитов я еврей!» Поэт вскоре откажется от некоторых слов, композитор музыку не изменит. 13-ю симфонию будут в Союзе вечно считать еврейской и не рекомендовать к исполнению. И сегодня ее подзаголовок — «Бабий Яр», хотя в сочинении еще четыре, совсем нееврейские части. Потому что зараза жива.

Владимир Мак.

 

Владимир Спиваков о Д.Д. Шостаковиче:

"Вспоминаю Дмитрия Дмитриевича Шостаковича при жизни… Стоило ему войти в зал, как у присутствовавших там уже возникал какой-то душевный трепет. Причём был период, когда к этому трепету примешивалось чувство страха. Мне было десять лет, когда я впервые увидел Шостаковича. Это был январь 1955 года. В Малом зале Ленинградской филармонии состоялась премьера вокального цикла Шостаковича «Из еврейской народной поэзии». За роялем сидел сам автор, а пели – Нина Дорлиак, Зара Долуханова и Алексей Масленников. Последняя часть этого замечательного произведения заканчивается громко: “Врачами, врачами наши стали сыновья!” А в памяти у всех ещё было живо “дело врачей“, последнее сталинское кровавое дело, когда в газетах публиковались статьи о ”врачах-убийцах”. И я до сих пор помню: несмотря на финальное фортиссимо, казалось бы вынуждавшее к немедленным аплодисментам, в зале воцарилась гробовая тишина. Буквально кожей своей я почувствовал страх зала. Казалось, сейчас откроются двери, войдут люди в кожаных пальто и всех заберут. Это было моё первое соприкосновение с музыкой Шостаковича ”лицом к лицу”. Я тогда понял – не через разум, а внутренним наитием, – что услышал потрясающий шедевр, мне пока ещё в полном объёме недоступный".

 


Об исполнителях


mustafina.jpg

Рената Мустафина

Меццо-сопрано.  Закончила МГПИ имени М.М. Ипполитова-Иванова по классу академического вокала. Принимала участие в мастер-классах Теодоро Корези (Венская государственная опера, Австрия) и звезды мировой оперы Елены Образцовой (Россия). Во время учёбы стала лауреатом международного конкурса «Фестос» в номинации «Голос» и дипломантом конкурса молодых музыкантов-исполнителей Московского международного фестиваля славянской музыки. С 2009 года является артисткой Государственного академического русского хора имени А. В. Свешникова, всемирно известного коллектива, недавно отметившего 80-летие. А также является солисткой оперной студии «Созвучие», ведёт активную концертную деятельность. В её репертуаре духовные произведения, романсы, песни, песни советских композиторов, а также популярные оперные арии.


Мария Батова.jpg

Мария Батова

Родилась в 1970 году в Новгороде. В 1997 году окончила Московскую государственную консерваторию им. П.И. Чайковского по специальности музыковедение (кафедра истории зарубежной музыки, класс проф. М.А. Сапонова). Занимается старинной музыкой с 1992 года. Автор публикаций по ранней итальянской опере. Дипломная работа посвящена самой первой опере в истории музыки, «Представлениe о Душе и Теле» Эмилио Кавальери (1600); осуществила первую российскую постановку, реконструировав партитуру и выполнив эквиритмический перевод либретто с итальянского языка (Москва, 1997, Рахманиновский зал консерватории). Педагоги по вокалу: Евгений Аргышев, Мария Ганешина, Елена Девдариани. Участвовала в мастер-классах Монсеррат Фигейрас, Эвелин Табб, Анн Азема и Джоэля Коэна. В 2000-2003 гг. обучалась в Schola Cantorum Basiliensis на отделении средневекового и ренессансного пения (вокал: Кэтлин Динен, Доминик Веллар; ансамбль: Энтони Рули). Создала ансамбль старинной музыки Musica Humana и была его художественным руководителем (1994-2000). Организатор и художественный руководитель Майского фестиваля старинной музыки и научно-практической конференции «Старинная музыка: практика, аранжировка, реконструкция» (Москва, 1999). Солистка Коллегии старинной музыки при Московской консерватории; музыкальный руководитель ряда спектаклей Коллегии (в сотрудничестве с режиссером Александрой Фладос), среди них «Школяр в раю», «Анджело», «Подщипа» (все – 1999). Организатор ежегодных рождественских концертов памяти Евгения Аргышева (1993-2005), благотворительного проекта «Крымские вечера» (Ялта, Севастополь, 2004). Координатор I-IV Европейских регентских семинаров (2005-2008). Сотрудничала с ансамблями Аргышев Консорт, Amaryllis, Universalia in Re, Slowo (Базель), Alta Capella, Gambrinus, La Spiritata, Labyrinthus, Камерным оркестром МГУ, а также с зарубежеными и отечественными лютнистами, пианистами, клавесинистами, органистами. Среди них такие мастера, как проф. Рудольф Керер, лауреаты Международных конкурсов Ольга Макарова, Елизавета Миллер, Федор Строганов, Ирена Цайтц, Эванхелина Маскарди. В репертуаре певицы – музыка XII-XIX вв.: кантиги короля Кастилии Альфонсо Мудрого, средневековые кондукты и рондели, английские лютневые и консортовые песни, итальянские фроттолы, баллады Гильома де Машо, испанские вильянсикос, а также музыка итальянского, английского, немецкого, французского и русского барокко, песни Й. Гайдна, В.А. Моцарта, Ф. Шуберта. Важное место в репертуаре певицы занимает отечественная музыка XIX-XX вв: М.И. Глинка, А.А. Алябьев, Н. А. Римский-Корсаков, Д.Д. Шостакович, С.С. Прокофьев, В. Сильвестров.


Михаил Андзелевич.jpg

Михаил Андзелевич

Тенор, лауреат XII Международного конгресса-фестиваля и конкурса музыкантов-исполнителей и педагогов «Техника и стиль», Москва, 2012. Закончил Московскую Государственную консерваторию имени П.И.Чайковского в 2000 году по специальности «Теория музыки» по классу профессора А.Н.Мясоедова, дипломная работа – «Об отражении особенностей гармонии русской церковной музыки в творчестве Н.А.Римского-Корсакова (на примере оперы «Сказание о невидимом граде Китеже»)». Во время обучения в Консерватории участвовал в исполнении вокальных сочинений студентов-композиторов, других певческих проектах, в частности, в российской премьере постановки оперы «Представлениe о Душе и Теле» Эмилио Кавальери (1600) под руководством Марии Батовой. Педагоги по вокалу: Мария Ганешина, Инна Селезнёва, Лидия Казанская. Работал в Государственном академическом русском хоре имени А.В.Свешникова (солист), Государственной академической хоровой капелле России имени А.А.Юрлова, в настоящее время работает в Государственной академической симфонической капелле России под управлением Валерия Полянского. Сотрудничал также с коллективами «Хасидская капелла», хор «Moscow oratorio», хор «Маленькая капелла», капелла «Lux mundi», оперная студия «Созвучие». В репертуаре певца музыка от эпохи Барокко до наших дней, сочинения И.С.Баха, Г.Ф.Генделя, Й.Гайдна, В.А.Моцарта, Ф.Шуберта, Р.Шумана, Ф.Листа, Э.Грига, Й.Брамса, Р.Вагнера, Г. Доницетти, Р.Леонкавалло, С.Франка, М.И.Глинки, М.П.Мусоргского, Н.А.Римского-Корсакова, П.И.Чайковского, С.В.Рахманинова, Д.Д.Шостаковича. и др.; артист исполняет как камерную музыку, так и произведения кантатно-ораториальных жанров, оперные арии.


Ольга Макарова.jpg

Ольга Макарова

Лауреат международных конкурсов, преподаватель Академического музыкального училища при Московской Государственной консерватории имени П.И.Чайковского. Выпускница МССМШ им. Гнесиных (класс Т. А. Зеликман) Российской академии музыки им. Гнесиных (классы В. М. Троппа и Г. Б. Гордона), в 2000 году закончила аспирантуру МГК им. П.И. Чайковского по классу В. В. Кастельского. Пианистка ведет активную концертную деятельность, в течение восьми лет выступала в составе «Нового трио», принимала участие в абонементах ММДМ «Воспоминание о XX веке». Гастролирует по городам России и за рубежом (в Японии, Германии и др. странах). Помимо сольных программ О. Макарова выступает в ансамбле с такими известными музыкантами, как М. Лидский, А. Лундин, Р. Комачков, О. Бугаев, Я. Иванилова и другие. Пианистка записала несколько программ для японской компании «Denon», «Русского диска» и Немецкого радио.

Цена: 500 руб.
Льготный: 300 руб.

Возврат к списку